Kalendārs

Айвар Лембергс: «У нас психология рабов» (Bizness & Baltija, 23.01.2009)

Foto: AFI

Foto: AFI

Что бы ни говорили об Айваре Лембергсе, мало кто станет отрицать, что он хороший хозяйственник и бизнесмен. Поэтому с ним “&” обсудила ситуацию в нашем совместном хозяйстве – латвийской экономике.

Юрий АЛЕКСЕЕВ,
Марина МАТАФОНОВА,

Back to USSR

— Часть тех денег, что одалживают нашей стране МВФ и компания, задумано направить на помощь бизнесу. Как, на Ваш взгляд, их нужно вливать в экономику? Кому выдавать? Ведь потирание рук – сейчас будем пилить миллиарды! – уже началось.
— Знаете, я был активным комсомольцем, занимал разные посты в комсомольских организациях. То есть коммунистически воспитан достаточно убедительно. И когда я по радио и на ТВ слышу вопли предпринимателей о том, что государство обязано всем им помогать – обязано помогать бизнесу, представляете?! – я себя чувствую очень уютно, в 1980-ом году. По проблемам предприятий надо обращаться к первому секретарю Райкома партии, к первому секретарю ЦК Компартии Латвии, и далее, и далее – к Федеральному секретарю Компартии, дорогому товарищу Леониду Ильичу Брежневу! Это же маразм! Предприниматель с таким мышлением должен менять сферу деятельности.

Стимулирование экономики надо начинать не с 500 миллионов евро, которые теперь якобы будут направлены на это, а с 4 миллиардов, которые мы имеем право использовать из фондов Евросоюза еще с 2007 года. Два года уже фактически прохлопали. И в первую очередь нужно развивать инфраструктуру. Когда Латвия вступила в ЕС, случилось расширение рынка капитала и труда. Естественно, должно было измениться производительных сил Евросоюза. И вот, допустим, производитель из Германии хочет перенести свои цеха в Прибалтику. Моя задача – чтобы он пришел в Вентспилс. Мы должны ему предложить логистику, инфраструктуру. В том числе, если он не хочет инвестировать в недвижимость, и помещения. Поэтому мы строили ангары и на выгодных условиях сдавали их под производство. Тут важнее всего первым выступить с предложением, пока другие не сориентировались.

Также очень нужна кредитная поддержка экспортеров оборотными средствами. Например, вчера в Вентспилсе официально открылся большой завод по производству биодизеля, мощностью 100 тысяч тонн в год. Конечно, у них есть проблема оборотных средств: надо обустроить здание, закупить оборудование, сырье, обучить персонал. Обучение очень важно! Только за счет квалифицированных кадров австрийцы на таком же оборудовании могут выдавать на 20% больше продукции.

Словом, необходима многоотраслевая правительственная программа поддержки производителей-экспортеров. Так делают все государства. Если мы не будем поступать так же, наши товары никогда не будут конкурентоспособны на мировом рынке.

Кто управляет банком Parex?

— Правильно ли поступило наше правительство, решив национализировать Parex banka?

— Не могу однозначно ответить на этот вопрос, потому что не обладаю достоверными и полными данными о его состоянии на тот момент. Но на ряд вещей, хочу обратить внимание. Во-первых, сегодня государству в Parex banka не принадлежит ни одной акции. Да, оно вложило в этот банк деньги. Но его акции принадлежат Latvijas Hipotēku un zemes banka, который является акционерным обществом и работает согласно Коммерческому закону. Это колоссальная разница, которую надо понимать. И если посмотреть чисто теоретически, вызывает недоумение и удивление тот факт, что мы уже вложили в Parex такие громадные деньги, фактически равные трехгодичному дефициту бюджета. Но все становится ясно, если взглянуть практически. Национализация Parex – это бизнес-проект.

— Чей?

— Людей, которые принимали это решение. То, что в нем не участвовал Союз зеленых и крестьян, а также я – это точно. А кто именно – вам виднее, чем мне. Перечитайте свою газету и найдете все ответы.

Далее – что мы знаем о тех людях, которые сегодня контролируют этот банк? О тех, кому доверили фактически более миллиарда евро, которые государство в общей сложности вольет в банк после возвращения его синдицированных кредитов? Кто его вообще теперь реально контролирует? Нил ли Мелнгайлис, который официально является его руководителем? И вот мне лично не нравится, когда меня считают идиотом. Что это за ситуация, когда в негосударственный банк вкладывается миллиард, доверяется Бог знает кому, и никто не знает, с какой целью?! Шансы, что мы, налогоплательщики, просто потеряем эти деньги, очень велики. И мне это как-то небезразлично.

Теперь это их проблемы

Что у нас за нормативная база по банковской сфере, если Parex смог взять два огромных синдицированных кредита, уже фактически зная, что не сможет их вернуть? И никто, кто отвечает за стабильность банковской системы, этому не помешал. Как это понимать? Они действовали «на авось»?

— Так весь мир попал в ту же ловушку. А у самой Латвии совокупный внешний долг – 20 миллиардов латов, то есть по 10 тысяч на душу населения, включая стариков и младенцев!

— Да, и в какой-то мере это теперь проблема тех, кто дал Латвии 20 миллиардов. И почему вся страна должна решать проблемы тех, кто дал Parex синдицированные кредиты? Путь бы они капитализировали эти 730 миллионов евро, забирали акции и управляли банком! То, что туда влезло государство – это абсурд! Как, кстати, и то, что Латвия так легко согласилась гарантировать вкладчикам возврат 50 тысяч евро в случае, если какой-то банк лопнет. Можем ли мы это выполнить? Германия, Франция или Великобритания, возможно, могут. Но наши экономические возможности несравнимы с их.

Новая колонизация

Из-за дыры в госбюджете, которую нам сделал Parex, мы оказались в первых рядах пострадавших от кризиса стран, сразу после Исландии и Венгрии. Но для кризиса такой силы были и другие предпосылки. Во-первых, трещит по швам финансовая система США, а в экономике Латвии банковский сектор занимает более весомое место, чем в других странах. Во-вторых, наше географическое положение обусловило повышенное давление извне на рынок недвижимости. В-третьих, большую «услугу» в усилении кризиса нам преподнесли шведские банки. Они брали у своих пенсионеров дешевые деньги, которыми выдавали здесь кредиты. А свои огромные заработки вывозили обратно в Швецию.

Почему Швеция теперь дает нам кредит? Чтобы спасти свои банки. Они могли им напрямую дать кредит, чтобы те решили свои проблемы. Но шведское правительство поступило умнее – оно дало кредит нашему правительству, которое теперь будет само спасать шведские банки.

— Почему же мы попались на эту удочку?

— Понимаете, восемьсот лет колонизации Латвии оставили неизгладимый след на нашем менталитете. У нас рабская душа.

С другой стороны, такую дыру в бюджете без займа не залатаешь. А когда тебе обязательно нужен кредит, ты должен быть покладист, приветлив, улыбчив и стать рабом любому, кто эти деньги даст. Поэтому я не хочу упрекать ни в чем тех, кто их дал – спасибо им большое. Без этих денег нам бы было гораздо хуже.

— А если б мы не взяли этот заем? Ну, был бы дефолт. Зато наши внуки не возвращали бы долги, которые мы сейчас наделали.

— Здесь большую роль сыграл миф, который зародился, когда в качестве валюты был введен лат, и на поддержание которого была направлена вся банковская политика. Сначала миф звучал так: у нас твердый лат с тенденцией укрепления по отношению к доллару. А теперь: у нас он стабильный по отношению к евро. Да, это возможно. Но при условии, что инфляция не выше, чем в зоне евро и в зоне доллара. Если выше, значит покупательная способность нашей валюты падает. И экономический результат закономерен. Во-первых, страдает наш экспорт. Во-вторых, мы влезаем в долги.

— Так что, Вы бы снизили курс лата?

— Слава Богу, мне не надо принимать такие решения. А фантазировать я не буду.

О монополиях – молчок

— Причиной наших бед Вы назвали внешние факторы. А как же ошибки нашего правительства? Оно, например, стимулировало бум строительства огромными госзаказами, позволило необоснованный рост цен на энергоресурсы для конечного потребителя, дав волю соответствующим монополиям…

— Действительно, трестовские договоренности и монополии, особенно когда был пик потребления, «раздевали» и государство, и конечного потребителя. И, к сожалению, в нашем соглашении с Международным валютным фондом борьба с монополиями вообще обойдена. Что я считаю крупным недостатком этого документа. Из всех правительств только правительство Годманиса стало говорить на эту тему. Конечно, кризисная ситуация сама разрушит некоторые монополии, особенно торговые. Но это не коснется Latvenergo, Latvijas Gāze и им подобных.

В том же строительстве не было монополий, зато были соглашения. Практически по каждому конкурсу заранее было решено, кто выиграет. И сейчас видно, что стоимость многих строек в два, два с половиной раза превышала реальную. Причем это не значит, что деньги взяли строители.

Например, когда в Вентспилсе началось резкое подорожание строительства инфраструктуры, я попросил, чтобы мне сделали анализ – по каким позициям какой произошел рост. И увидел, что какие-то трубы финского производства подорожали на 15%, в то время как в Финляндии инфляция – 3%. А вопрос, как же так, мне стали рассказывать про латвийскую инфляцию. Причем тут она, если трубы делают в Финляндии? Все просто: в условиях конкурса заложено обязательное использование этих труб, а их оптовый рынок в Латвии монополизирован. И так – сверху донизу. Проблема монополизации никогда не будет решена полностью. Но в Латвии она глубже, чем в других странах.

Занимательная арифметика

— В Латвии долго говорили о сокращении госаппарата, и вот вроде начали что-то делать. Это реальная задача вообще, по-вашему?

— Говорили и правда давно. Я активно участвовал в написании декларации правительства Калвитиса, и там была прописана цель – не увеличивать количество госслужащих. Да и много других очень правильных, на мой взгляд, вещей. Но оказалось, что как только правительство утверждено, к этой декларации относятся как к стопке никчемных бумажек.

Понимаете, есть арифметика, есть математика, и есть еще экономика. И мышление наших политиков по этой проблеме сегодня я бы назвал арифметикой. Если сокращать людей по арифметическому принципу, их конечно станет меньше. Но это мало что даст.

— А что бы Вы сделали?

— Очень конкретно проанализировал бы все с точек зрения не только численности, но и функциональности и эффективности, а также клиентуры. Потому что госуправление – это обслуживание клиентов.

— Так для анализа нужна еще одна огромная структура, которая лет пять все будет считать и измерять, разве нет?

— Нет, это можно сделать достаточно быстро, хотя решение и не будет идеальным. Но я вам скажу больше – над этой задачей надо работать постоянно, как минимум раз в год при составлении госбюджета. Потому что с ходом времени у госаппарата постоянно возникают все новые функции. Нанимают человека какую-то функцию выполнять, оборудуют ему рабочее место… Потом функция исчерпывается, а человек остается. К чему это приводит? В 1998 году объем финансового отчета, который должно было представлять вентспилсское или любое другое самоуправление, был равен примерно 180 страницам. В 2009 году – почти тысяче страницам. Кто их читает, кто их обрабатывает, и на фига вообще это нужно? У нас бюрократия в несколько раз больше, чем при Советском союзе!

Словом, важно же не только количество инстанций и людей, которые в них заняты, а что там внутри. Сейчас об этом начинают говорить, и это уже переход от арифметики к математике. Но еще не к экономике.

— А если перейти к экономике, за что нужно браться?

— Тогда встает принципиальный вопрос – чем государство должно заниматься, а чем нет. Зачем МВД своя поликлиника? Зачем государству замок Межотне? Для какой государственной функции? Уже 18 лет минуло, как надо было от этого отказаться! Я еще министру по собственности Эдмунду Крастиньшу об этом говорил много лет назад. И два года назад коалиции твердил то же самое – пока рынок хороший, нужно все лишнее быстренько продать и отложить деньги на черный день. Ведь они – самый ликвидный актив. Все покивали, согласились, Калвитис меня хвалил. И опять никто ничего не сделал.

Как всегда, найдут стрелочников

— На прошлой неделе впервые за 18 лет спокойный латышский народ, с русским заодно, выступил с буйной акцией, битьем стекол и т.д. Что дальше будет?

— Надо привыкать, что митинг – это нормальное проявление демократии, во время которого каждый может высказать свое мнение. Они могут быть хоть каждый день, и все общество, начиная простыми жителями и заканчивая СМИ и правительством, должно воспринимать это без паники. Какое было волнение, когда год назад выступили эти, с зонтиками! Ну, покричали, ну, выступили. Надо послушать и вычленить из этих речей рациональное зерно, если оно есть.

— Тогда премьера сменили по такому случаю…

— Его сменили потому, что он хотел снять политически ангажированного, работавшего на оппозицию руководителя KNAB. И слабостью, и силой Лоскутова было то, что он официально не состоял ни в одной партии. А реально он уже года три состоял в партии под названием «непарламентская оппозиция» и работал на Сороса.

Что касается второй части последнего митинга, как она проходила в Риге, а через два дня и в Вильнюсе, то это было организованное спецслужбами антигосударственное выступление.

— Чьими спецслужбами?

— Варианта два – либо с Запада, либо с Востока. Ну и без наших никак не обошлось. Я думаю, что это проходило под крылышком Бюро по защите Сатверсме. Там не было пятнадцатилетних подростков, зато было много молодых, сильных, хорошо обученных молодых людей в возрасте как раз под спецотряды. Так что эти выступления к митингу и волеизъявлению никак не относятся. Но на спецслужбы никто ответственность не возложит. Виноватыми как всегда объявят кого-то другого, стрелочников.

Не рассчитали

— Требование митингующих было – распустить Сейм. Правящая коалиция взяла и согласилась. Как по-вашему, надо его распускать?

— Это вообще курьез. Полтора года непарламентская оппозиция, «политическое объединение Сороса», как я их называю, требовала распустить Сейм, потому что он якобы нелегитимен. Организовали референдум, шумели в СМИ. А когда Народная партия вдруг уступила, тут же закричали, что Сейм распускать нельзя. А проблема в том, что, по их графику, досрочные выборы проводить рано. Дна кризиса страна еще не достигла, и они не успели организоваться.

— Так может тогда «народники» и затеяли эту кутерьму, чтобы переизбраться? И успели подготовиться…

— Во всяком случае, они нанесли упреждающий удар, что для них очень правильно. Такого низкого уровня доверия парламенту и правительству, как сейчас, еще не было в истории независимой Латвии. Рейтинги за декабрь просто-таки летят вниз. В таких условиях конечно надо проводить внеочередные выборы. Потому что те решения, которые сейчас нужно будет принимать в отношении латвийской экономики, особенно таких отраслей как здравоохранение и образование, будут болезненными. И лучше бы, чтобы их проводил парламент со свежими мандатами, прямо от избирателя. Поэтому я считаю внеочередные выборы правильной затеей. Только не надо дорогих референдумов, достаточно просто принять закон максимально быстро, и через два месяца провести выборы. Не надо мучить себя, государство и его население.

Те же лица

— А если мандат на этих выборах получат не те, кто готов идти на непопулярные реформы, а клоуны-популисты, которые пообещают каждому по бутылке водки, как Жириновский?

— Подобной фигуры я у нас пока не вижу. К тому же, если выборы скоро, такая сила организоваться и не успеет.

— Репше когда-то очень быстро организовался!

— Не совсем, у него ушел примерно год на это.

— Ну и Штокенбергс пиарится уже давно…

— Он – другое дело. Он старая политическая фигура, пусть и в новой упаковке. И если люди захотят за него голосовать – пусть!

— А как вы оцениваете перспективы «Центра согласия», который тоже в парламенте, и пока не запятнал себя ничем?

— ЦС состоит из четырех партий, в том числе социалистов. И в программах этих партий есть некоторые взаимоисключающие вещи. Вопрос в том, какая программа будет пущена в ход, если ЦС придет к власти. Когда ты в оппозиции, ты можешь спорить со всеми как попало. Когда ты у власти, ты должен принимать конкретные решения. Ты не можешь одновременно принять закон и о приватизации, и о национализации. На уровне самоуправлений эта проблема ЦС не видна, потому что там не принимаются такие решения. Но государственный уровень – совсем другое дело. Допустим, ЦС оказался у власти. Все его участники – против военной операции в Афганистане, и хотят вывести оттуда наши войска. А кто нам давал кредит? МВФ. А кто его контролирует? Госдеп США. Значит, либо придется оставлять войска в Афганистане, либо сидеть без денег.

Кто числится куратором Латвии

— Допустим, выборы состоятся через два месяца. Кого вы видите в следующем правительстве?

— Это уже не имеет решающего значения. У Латвии есть кредиторы – Международный валютный фонд, Евросоюз, правительство Швеции и т.п. И они теперь определяют нашу политику. На любое наше возражение могут сказать: «Не нравится? Отдавайте кредит и живите, как хотите». А отдать кредит нам не светит еще лет двадцать. Так что эти вопросы надо задавать не мне, а представителям МВФ.

Вот сейчас «Новое время» обратилось в МВФ с просьбой назначить Стрике руководителем KNAB. Они конечно тупые. Но интересно, что ответит Фонд. Им признавать, что будут теперь назначать у нас кого-то, не очень-то с руки. Это некрасиво выглядит. Однако интересно, кто у них числится куратором Латвии. Когда-то в ЦК КПСС был отдел административных органов. Там был инструктор, который курировал все латвийские прокуратуры, суды и т.п. А кто в Международном валютном фонде – отдел административных органов по Латвии?

Publicēts lapā: 14.02.2009